v_s_e_horosho | Разговорчики в строю

Я поняла, почему так трудно стало записывать про Соню. То, что меня вдруг мгновенно удивляет, через день-два уже обыденность, а как обыденность записывать? Ускользает из памяти буквально к вечеру. Все эти шуточки, смешные фразочки, ее вредности и пререкания. Этого так много каждый день, что всего не запишешь, а выделить что-то особенное, достойное запечатления - очень сложно. Тут я вдруг поняла, что уже очень-очень-очень давно не записывала ее разговоров, пожалела, что все они так и канут в Лету, незаписанные. Как было в свое время с Семкой: мне какзалось, что такое фиг забудешь, ан прошло всего-то ничего, а мне уже сейчас кажется, что он с рождения говорил именно так, как сейчас - а сменшные словечки все куда-то вовсе испарились из моей памяти. Жалко.

Соня берет салфеточку, расстилает на столе, потом ставит на нее кружку. Говорит: "салфеточку надо положить, а то кружке холодно на столе стоять, стол ведь холодный, у кружки попа замерзнет. И накапать Соня может на стол. А так на салфеточку накапает. На салфеточку можно капать, а на стол нельзя капать, на стол только хрюшки капают." Попила, салфетку скомкала, сует мне: "на, мама, выброси, Соня пока пила - устала, не может сама выбросить. Ручки устали у Сони, и ножки тоже устали". Я говорю: давай вместе выбросим? Кричит: нет, не вместе, я сама выброшу! Мгновенно со стула соскакивает, бежит к ведру, выбрасывает, хлопает дверцей, всю усталость как рукой сняло.

Опрокинула на пол стул, залезла между ножек, говорит: "Соня к бабе в гости поехала. Би-биииииии!Ой нет, холодно что-то в машинке, сейчас." Встала, достала еще салфетку, положила под попу, села: "Вот теперь нормально, тепло сидеть будет." Сбегала, принесла куклу, посадила рядом с собой: мы вместе с лялей к бабе в гости поедем. Порвала салфетку на мелкие клочки, перекладывает из одной кучки в другую: это денежки, и вот денежки, и вот. Бабе привезем много денежек. Мама, дай кошелек, я денежки сложу!" Потом все расшвыряла по кухне, обернулась по сторонам, выпучила глаза:" Ооооой, а кто это тут так намусорил?! Ай-яй-яяяяяй! Это мама так намусорила?! Ай какая мама, нехорошо мусорить, ну-ка, мама, давай убирай за собой! Быстренько убери, и я тебе конфетку дам, и пойдем книжку почитаем!" - и гордо на меня смотрит, радуется, как хорошо и складно она все придумала.

Грозно сдвинув брови, приходит на кухню, где полным ходом идет поклейка обоев. Упирает руки в бока, изрекает с совершенно Машиной интонацией: "Так. А что это вы тут делаете? Сейчас Соня вам будет ПОМОГАТЬ." С такой увесистой точкой в конце. Мол, все. Конец вам пришел. Отгоняем ее в коридор, ставим стулья, чтобы она смотрела издалека и не топталась по намазанному. Просачивается сквозь стулья, хватает то, до чего может дотянуться - молоток. Сбегает обратно, сидит, обнявшись с ворованным молотком. Пытается стукнуть им по стулу, по стене, по полу. Через минуту совершает вторую вылазку - хватает плоскогубцы, удирает. После пятого-шестого захода сидит довольная, обложившись инструментами, бубнит себе под нос: "нельзя помогать, нельзя помогать. Можно только смотреть глазками. Ручками ничего нельзя трогать. Соня сначала глазками посмотрит, а потом немножечко, маленечко, совсем чуть-чуть поможет! Самую капельку!" Подбирается ближе, вдруг стремительно, как кобра, чиркает карандашом по расстеленной обоине, удирает за стулья. Видит, что не ругают (некогда потому что), снова просачивается и чиркает уже смелее. Берет линейку, прикладывает, а рисует не на обоине, а почему-то на руке. Смотрит, не верит своим глазам, меняет руки: линейку берет в правую, карандаш - в левую. Рисует, заезжает на собственный палец, злится, кидает карандаш в одну сторону, линейку - в другую: "Неправильный карандаш, неправильно рисует! Пойду у Семы возьму другой карандаш, хороший, правильный". Уходит, независимо крутя попой и гордо вздернув подбородок. Рассказывает Семе: "Я там маме так помогала, так помогала! Много помогла, устала, включай мне мультики, буду отдыхать." Садиться на диван, приваливается к подушке, вытирает рукавом лоб, говорит: "Уууууф, устала сильно как Соня. Мамина помощница!" Сема ржет, Соня тоже ржет.

Перед сном, использовав все возможные уловки, достает из рукава козырь: говорит, мол, мама, свари мне яичко. Нет, два яичка. Наивная мама, ломая ноги, несется на кухню, одной рукой выковыривает яйца из ячеек, другой - достает ковшик, ногой открывает кран с водой, зубами - газовый вентиль, пуская из носа искры, воспламеняет горелку... Соня пододвигает стульчик к плите, говорит: мама, иди, работай, я буду смотреть. Когда закипит, я тебя позову, иди. Наивная мама, отодвинув стул подальше, уходит работать. Соня через минуту приходит, говорит: там закипело! сварились яички! Мама, не отрываясь от клавы, гвоорит - нет, Сонечка, еще не закипели. Вот когда забулькает водичка, тогда зови. Через минуту ребенок возвращается, докладывает: забулькала! Наивная мама несется на кухню, додумывая сложносочиненный оборот, видит ковшик, еле-еле покрывшийся изнутри пузырьками, Соня сзади говорит: хихи. Мама, я пошутила, еще не булькает. Иди опять работай еще немножко. Мама не верит своим ушам, грозит пальцем, уходит. Через минуту в комнату врывается радостная Соня с криком: закипело, уже точно закипело! Мама подозрительно переспрашивает: точно? Или пошутила опять? Соня говорит: точно, точно закипело, булькает, сильно булькает! Мама идет на кухню, стараясь не забыть придуманный абзац, видит абсолютно мертвый ковшик над выключенной горелкой. Соня счастливо ржет из-за маминой спины: мама, а я опять пошутила.

Приходит ко мне на кухню, говорит: мама. Там Соня что-то наделала! Только ты не ходи, не смотри! И уходит. Заинтригованная мама крадется следом, за поворотом натыкается на Соню, Соня верещит, трпает ногой: не ходи не смотри сказала! Я: Соня, я посмотрю, что там. Или скажи? Соня: не сердись, мама! Не будешь сердится? Я: нет, не буду. Соня: я рассыпала там. Я: что рассыпала? Соня: всё. Опускает голову, смотрит в пол, выглядывает из-под волос, видит, что я ее испепеляю, снова быстро-быстро опускает голову, говорит: ну не сердись! мамочка, не сердись! Я люблю мамочку, а мамочка Соню любит, и не ругается! Кидается, обнимает за коленку. Я ржу, заверяю, что люблю, и сердится не буду, только посмотрю. Иду в комнату, Соня бежит, путаясь под ногами, с вытянутым вперед напряженным пальцем, указывает мне дорогу. Иногда для верности даже за палец тянет, или за штанину. Приводит в комнату, широким жестом обводит диван, компьютерное кресло, ковер, все в рассыпанном бисере. Я ахаю, замираю на месте, выпучив глаза. Соня, задумчиво и расстроенно: ну вот, теперь мама сердится. Мама, ну не сердись! И снизу преданно заглядывает мне в лицо. Ну что делать, обнимаю, говорю, что не сержусь, но теперь надо собрать. Соня: мама соберет, Соня устала. Я столбенею опять - теперь уже от ее нахальства, а она поясняет: ну Соня хулиганила-хулиганила, пакостила-пакостила, разбрасывала-разбрасывала, и устала, и не может собирать. Мама соберет, а Соня рядышком посидит, ручками ничего не будет трогать, только глазками посмотрит, как мама будет собирать. А давай мама будет собирать, а Соня пока книжки почитает? И удаляетя, напевая и пританцовывая: "я устала, не могу, я вам завтра помогу".

Так и живем.