С днем рождения, бабуля.
Dec. 22nd, 2011 12:15 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
v_s_e_horoshoВсе свое детство я зимой почти каждые выходные ездила с мамой и папой к бабушке в гости, на другой конец города. Иногда - еще и с братом, потом уже, когда стала постарше, без него, он уехал учиться. В старших классах ездила ночевать к бабушке раз в неделю, она стелила мне самое лучшее постельное белье, уступала свой диван, а сама ложилась на раскладное прокрустово кресло, жесткое, как камень, и скрипучее, как старая телега. Готовила что-нибудь самое вкусное, из моего любимого, и частенько преподносила мне какой-нибудь подарочек - вязаные носочки или варежки, салфетку, вышитый носовой платочек. Я тоже, когда спохватывалась, рисовала ей всякие картинки, лепила всяких там голубков из соленого теста, раскрашивала их гуашевыми красками, а она ставила их на самое видное место и всем соседкам показывала при каждом удобном случае, хотя бахвальства в ней обычно не было ни капли. Помню, моя акварельная гейша много лет висела у нее на кухне, и тараканы проели дорожки в акварели, получился такой интересный эффект, как будто кракелюр. Тогда еще у всех были тараканы, даже у самых аккуратных хозяек, а бабушка моя была редкостная аккуратистка - у нее дома всегда был идеальный порядок и чистота. Но вот откуда-то тараканы пришли и сожрали мою картинку - весь фон; а гейшу не тронули.
У нее была удивительно легкая рука относительно всего растительного, и в саду, и дома все ее цветы выглядели - как будто только что с выставки. Она дарила маме какую-нибудь красивейшую цветущую фуксию или бегонию - а через месяц грустно вздыхала над ее жухлыми жалкими остатками. Ну не росли у мамы цветы так хорошо, как у нее.
У нее был удивительный вкус к красивым вещам. Все керамические и стеклянные кувшины, которые она покупала, отличались изяществом и стилем. Посуда у нее была настолько красивая и необычная, что все гости удивлялись - откуда она ее брала, при тогдашнем дефиците всего на свете. Даже искусственные цветы, в другом месте смотревшиеся бы дешево и пошло, ее квартиру странным образом не портили, а украшали. У нее было очень много ваз для цветов - разной формы, высоты, цвета, и каждый букет, который она привозила из сада, подходил необычайно именно к конкретной вазе. Никаких вам там трехлитровых банок.
Она продавала фрукты из своего сада, а деньги складывала на две сберкнижки - на мое имя и на имя моего брата. Они все пропали потом, превратились в ничто. А для того, чтобы их отложить, ей приходилось часами просиживать на рынке, и катить до него тяжелую тележку, а часто и обратно не пустую, если не удавалось все продать... Я иногда составляла ей компанию, сидела с ней, но мне очень быстро надоедало торчать на одном месте - и я ее легко покидала ради своих неотложных детских дел.
Она вязала мне и маме удивительные наряды, платья, юбки, свитера и шапки. Если вытянуть всю пряжу, прошедшую через ее руки - можно будет несколько раз дотянуть дорожку до Луны и обратно. Ришелье украшало ее стол, швейную машинку, подзорами свешивалось с дивана. Даже вязаная вазочка была, дань моде, одно время одолевшей рукодельниц нашего города. Ее вышивки до сих пор удивляют и радуют глаз, одну из них я повесила в рамке у себя дома - когда-то это был вышитый карман ее черного рабочего халата. А несколько ее картин-вышивок я так и не нашла - дивных птиц, невиданные цветы, вышитые гладью. Жалко.
Она любила моего брата немножко больше, чем меня, но как-то меня это не задевало в детстве и не расстраивает сейчас - на-то общалась с ним намного дольше, чем со мной, и всё его младенчество провела с ним. Общались-то мы все равно в основном вдвоем, без него - он уехал в Москву и приезжал не чаще раза в год, а я была рядом. Когда я поступила в Питер, она плакала, хотя обычно была строга и сдержанна. В тот последний ее год осенью я почему-то подставила щеку под поцелуй - вместо того, чтобы обнять и поцеловать самой, а она была чем-то расстроена, все пыталась меня обнять покрепче, а я вырывалась. Она уже плохо себя чувствовала все лето, но крепилась, у нее каждый день была температура, ее знобило, изжога мучила так, что она не могла есть, но молчала. А когда меня провожали, она забыла свою вязаную кофту, но не захотела за ней возвращаться - плохая примета, сказала, чтобы дорожку Юле не завернуть.
Осенью она легла в больницу на обследование, потому что чувствовала себя все хуже и хуже, диагноз поставили - рак. Сделали диагностическую операцию - вскрыли брюшную полость, посмотрели, присвистнули и обратно зашили. В метастазах было уже абсолютно все, кроме легких и сердца. Мама взяла отпуск за свой счет, забрала ее из больницы к себе и начала за ней ухаживать, и писала мне грустные и осторожные письма, одно из них я нашла недавно. Я приехала ей помогать только зимой, на каникулах, сдав сессию досрочно и впервые на все пятерки. Это был третий курс химфака. Звонила я бабушке домой уже с билетами, ее голос был низкий, глухой и дребезжащий одновременно, я даже его не узнала сперва. Похвасталась пятерками, она ответила: и слава богу, лишь бы у тебя, внученька, все было хорошо, береги себя. Я тут же перезвонила родителям, папа рассказал про диагноз, и про то, что неоперабельно, про то, что бабушка с мамой рассорились и она уехала от мамы к себе домой, и в первый же день она вылила на себя крутой кипяток из ковшика - потеряла сознание у плиты. Я вышла из переговорной будки и долго не могла вздохнуть, потом пыталась подкурить сигарету и ломала их одну за другой, и роняла под ноги, так тряслись руки. Неужели это возможно? Неужели это происходит с моей бабушкой? Я была абсолютно уверена в том, что она будет ... всегда. Поехала в тот же день менять билеты на ближайший день. На всякий случай оформила академ - если понадобится задержаться, чтобы помочь маме. Не понадобилось.
Когда я вошла в ее квартиру, оставшуюся навсегда в моей памяти чистенькой и благоухающей, мне стало плохо еще на пороге. Этот запах... У кого был лежачий безнадежный больной - тот его знает. На кровати лежала... лежал скелет. Прикрытый простынкой. Почти лысый. Совсем ведь недавно, 4 месяца назад, еще осенью она была крепкой, загорелой, с пышными чуть седоватыми волосами, двумя красивыми волнами лежавшими над высоким лбом. От памперсов у нее сильно натиралась кожа, уже появился первый маленький пролежень на крестце, поэтому их одевали только на ночь, а днем бабушка лежала просто на пеленке, простынку она скидывала - ей было жарко, у нее постоянно была температура 39. На впалом животе справа, обтянутая полупрозрачной сморщенной кожей, вздувалась опухоль размером с грейпфрут. Я тогда села рядом прямо в верхней одежде, взяла ее за руку, хотела сказать что-то... и не смогла с собой справиться - заплакала. Она с закрытыми глазами сказала, чуть сжав пальцы - ну что ты, не плачь. Главное чтобы у тебя все было хорошо... Открыла глаза, посмотрела на меня. Глаза у нее были синие-синие, эмалево-непрозрачные, совершенно нездешние, с крошечным еле заметным зрачком. Я ее не узнавала, это была не она. Это не фигура речи - тот человек, лежащий передо мной на бабушкином диване, на бабушкиной красивой простыне, никак не мог быть моей бабушкой, с которой я рассталась всего 4 месяца назад.
Мама поила ее из носика заварочного чайника. Меняла белье по сто раз в день. Замачивала-стирала-кипятила-сушила, пряча за ежедневной рутинной суетой ужас от происходящего и предстоящего. Кормила с ложечки разваренной манной кашей. Спала с бабушкой в комнате, на раскладном жестком кресле. Рубец от той диагностической операции зажил почти моментально, остался розовый гладкий шрам через весь живот, до самых ребер. А бабушка в минуты облегчения после укола говорила хрипло, еле слышно - ну вот, мне уже полегче. Мне бы дотянуть до весны, а там уеду в сад, к земле, земля меня вылечит. Я потом сидела на кухне и стучала зубами по краю кружки с остывающим чаем, меня трясло каждый раз, когда приходило время укола и медсестра Раиса приходила колоть сначала димедрольный коктейль, потом морфий - незадолго до укола бабушка уже почти теряла сознание от боли, переставала узнавать нас с мамой, уходила внутрь себя, часто дышала с зажмуренными глазами, из которых катились слезы. Кололи сначала 2, потом 3, потом уже 4 раза в день, чаще было уже нельзя, и морфий почти не облегчал ее состояния - она впадала после укола в недолгое забытье и вскоре снова начинала метаться. Все пустые ампулы надо было сдавать под роспись онкологу в больнице, только тогда выдавали следующую порцию. Она при мне ни разу не кричала, а только часто-часто дышала, и металась на кровати, сбивая простыни и пеленки в кучу. Мама тайком плакала, когда выходила ненадолго погулять, полчаса-час после укола бабушка гарантированно спала, и мама на пару с бабушкиной подружкой-соседкой шла бродить по свежему снегу. Возвращалась с прогулки она совсем не отдохнувшая, а опустошенная и придавленная, с красными глазами, и снова шла менять белье, поить, кормить, открывать и закрывать балконную дверь для проветривания. Пахло в квартире очень тяжело. Однажды Рая отвела меня в сторону, и сказала - смотри, можно сделать так: один укол пропустить, перебиться на димедроле, а потом поставить двойной, этого ей должно хватить, у нее сердце уже изношенное. Я мгновенно поняла, о чем она, и не смогла ей ничего ответить, только головой помотала. И не смогла даже сказать об этом предложении маме, язык не поворачивался. И до сих пор не знаю, как бы поступила, если бы тот ужас продолжался еще хотя бы неделю.
Она умерла через 3 дня после этого разговора. Я ночевала в ту ночь у родителей дома, а мама попросила папу остаться с ней - одна оставаться с бабушкой она боялась, ей уже было совсем плохо, она не приходила в сознание, хрипела, булькала и стонала в такт дыханию тонким незнакомым голосом, время от времени громко вскрикивая. Я с облегчением сбежала, оставив их там, но ночью все равно почти не спала, вставала пить чай, и трижды у меня гасла газовая конфорка под чайником. Потом я в полудреме всё кому-то молилась: "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только бы скорее, пожалуйста, очень прошу, поскорее, ну сколько же можно, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть скорее!" и наутро, когда позвонила туда и мне папа сказал, что бабушка рано утром, в 5 часов, умерла, я почему-то совершенно не удивилась. Сказала: слава богу, слава богу, как хорошо, господи. Как хорошо, что она больше не мучается. Я была почти счастлива от того, что она наконец умерла. Так странно, правда? Счастлива.
Потом я осталась одна на ночь в ее квартире, мама передо мной за это очень потом виноватилась, но ей было надо с раннего утра ехать из дома за документами, и я осталась бабушку караулить на кухне на раскладном кресле, а бабушка лежала, прибранная и аккуратная, на столе в комнате с распахнутым балконом. Мне было совсем не страшно, я очень спокойно спала, впервые с первого дня приезда: наконец-то ей больше не больно, и не будет больно вообще никогда, бедная моя бабушка. Такая умиротворенная тишина расползалась из комнаты по всей квартире, такое спокойствие. Из открытого балкона по полу тянуло морозцем.
В день похорон было очень солнечно и морозно, невыносимо яркий свет отражался от снега и слепил глаза, пришло много бабушкиных подружек, которые все удивлялись, что мы с мамой не плачем. А мы обе просто радовались, что этот ад наконец закончился и для нее, и для нас.
Оказывается, иногда смерть даже родного и любимого человека может стать очень большой радостью. А я по молодости до бабушкиной смерти об этом даже не подозревала.
С днем рожденья тебя, бабуля. Я знаю, ты там сверху посматриваешь, как у нас дела.
И мы тебя помним. Как мало я тебе говорила, что люблю. С днем рожденья, моя хорошая.
Поцелуйте своих бабушек, пока они живы. Не уворачивайтесь от их объятий, пейте с ними чай, слушайте рассказы про молодость вечерами напролет. Потому что вам будет этого сильно не хватать потом, когда вы уже не сможете это сделать.
У нее была удивительно легкая рука относительно всего растительного, и в саду, и дома все ее цветы выглядели - как будто только что с выставки. Она дарила маме какую-нибудь красивейшую цветущую фуксию или бегонию - а через месяц грустно вздыхала над ее жухлыми жалкими остатками. Ну не росли у мамы цветы так хорошо, как у нее.
У нее был удивительный вкус к красивым вещам. Все керамические и стеклянные кувшины, которые она покупала, отличались изяществом и стилем. Посуда у нее была настолько красивая и необычная, что все гости удивлялись - откуда она ее брала, при тогдашнем дефиците всего на свете. Даже искусственные цветы, в другом месте смотревшиеся бы дешево и пошло, ее квартиру странным образом не портили, а украшали. У нее было очень много ваз для цветов - разной формы, высоты, цвета, и каждый букет, который она привозила из сада, подходил необычайно именно к конкретной вазе. Никаких вам там трехлитровых банок.
Она продавала фрукты из своего сада, а деньги складывала на две сберкнижки - на мое имя и на имя моего брата. Они все пропали потом, превратились в ничто. А для того, чтобы их отложить, ей приходилось часами просиживать на рынке, и катить до него тяжелую тележку, а часто и обратно не пустую, если не удавалось все продать... Я иногда составляла ей компанию, сидела с ней, но мне очень быстро надоедало торчать на одном месте - и я ее легко покидала ради своих неотложных детских дел.
Она вязала мне и маме удивительные наряды, платья, юбки, свитера и шапки. Если вытянуть всю пряжу, прошедшую через ее руки - можно будет несколько раз дотянуть дорожку до Луны и обратно. Ришелье украшало ее стол, швейную машинку, подзорами свешивалось с дивана. Даже вязаная вазочка была, дань моде, одно время одолевшей рукодельниц нашего города. Ее вышивки до сих пор удивляют и радуют глаз, одну из них я повесила в рамке у себя дома - когда-то это был вышитый карман ее черного рабочего халата. А несколько ее картин-вышивок я так и не нашла - дивных птиц, невиданные цветы, вышитые гладью. Жалко.
Она любила моего брата немножко больше, чем меня, но как-то меня это не задевало в детстве и не расстраивает сейчас - на-то общалась с ним намного дольше, чем со мной, и всё его младенчество провела с ним. Общались-то мы все равно в основном вдвоем, без него - он уехал в Москву и приезжал не чаще раза в год, а я была рядом. Когда я поступила в Питер, она плакала, хотя обычно была строга и сдержанна. В тот последний ее год осенью я почему-то подставила щеку под поцелуй - вместо того, чтобы обнять и поцеловать самой, а она была чем-то расстроена, все пыталась меня обнять покрепче, а я вырывалась. Она уже плохо себя чувствовала все лето, но крепилась, у нее каждый день была температура, ее знобило, изжога мучила так, что она не могла есть, но молчала. А когда меня провожали, она забыла свою вязаную кофту, но не захотела за ней возвращаться - плохая примета, сказала, чтобы дорожку Юле не завернуть.
Осенью она легла в больницу на обследование, потому что чувствовала себя все хуже и хуже, диагноз поставили - рак. Сделали диагностическую операцию - вскрыли брюшную полость, посмотрели, присвистнули и обратно зашили. В метастазах было уже абсолютно все, кроме легких и сердца. Мама взяла отпуск за свой счет, забрала ее из больницы к себе и начала за ней ухаживать, и писала мне грустные и осторожные письма, одно из них я нашла недавно. Я приехала ей помогать только зимой, на каникулах, сдав сессию досрочно и впервые на все пятерки. Это был третий курс химфака. Звонила я бабушке домой уже с билетами, ее голос был низкий, глухой и дребезжащий одновременно, я даже его не узнала сперва. Похвасталась пятерками, она ответила: и слава богу, лишь бы у тебя, внученька, все было хорошо, береги себя. Я тут же перезвонила родителям, папа рассказал про диагноз, и про то, что неоперабельно, про то, что бабушка с мамой рассорились и она уехала от мамы к себе домой, и в первый же день она вылила на себя крутой кипяток из ковшика - потеряла сознание у плиты. Я вышла из переговорной будки и долго не могла вздохнуть, потом пыталась подкурить сигарету и ломала их одну за другой, и роняла под ноги, так тряслись руки. Неужели это возможно? Неужели это происходит с моей бабушкой? Я была абсолютно уверена в том, что она будет ... всегда. Поехала в тот же день менять билеты на ближайший день. На всякий случай оформила академ - если понадобится задержаться, чтобы помочь маме. Не понадобилось.
Когда я вошла в ее квартиру, оставшуюся навсегда в моей памяти чистенькой и благоухающей, мне стало плохо еще на пороге. Этот запах... У кого был лежачий безнадежный больной - тот его знает. На кровати лежала... лежал скелет. Прикрытый простынкой. Почти лысый. Совсем ведь недавно, 4 месяца назад, еще осенью она была крепкой, загорелой, с пышными чуть седоватыми волосами, двумя красивыми волнами лежавшими над высоким лбом. От памперсов у нее сильно натиралась кожа, уже появился первый маленький пролежень на крестце, поэтому их одевали только на ночь, а днем бабушка лежала просто на пеленке, простынку она скидывала - ей было жарко, у нее постоянно была температура 39. На впалом животе справа, обтянутая полупрозрачной сморщенной кожей, вздувалась опухоль размером с грейпфрут. Я тогда села рядом прямо в верхней одежде, взяла ее за руку, хотела сказать что-то... и не смогла с собой справиться - заплакала. Она с закрытыми глазами сказала, чуть сжав пальцы - ну что ты, не плачь. Главное чтобы у тебя все было хорошо... Открыла глаза, посмотрела на меня. Глаза у нее были синие-синие, эмалево-непрозрачные, совершенно нездешние, с крошечным еле заметным зрачком. Я ее не узнавала, это была не она. Это не фигура речи - тот человек, лежащий передо мной на бабушкином диване, на бабушкиной красивой простыне, никак не мог быть моей бабушкой, с которой я рассталась всего 4 месяца назад.
Мама поила ее из носика заварочного чайника. Меняла белье по сто раз в день. Замачивала-стирала-кипятила-сушила, пряча за ежедневной рутинной суетой ужас от происходящего и предстоящего. Кормила с ложечки разваренной манной кашей. Спала с бабушкой в комнате, на раскладном жестком кресле. Рубец от той диагностической операции зажил почти моментально, остался розовый гладкий шрам через весь живот, до самых ребер. А бабушка в минуты облегчения после укола говорила хрипло, еле слышно - ну вот, мне уже полегче. Мне бы дотянуть до весны, а там уеду в сад, к земле, земля меня вылечит. Я потом сидела на кухне и стучала зубами по краю кружки с остывающим чаем, меня трясло каждый раз, когда приходило время укола и медсестра Раиса приходила колоть сначала димедрольный коктейль, потом морфий - незадолго до укола бабушка уже почти теряла сознание от боли, переставала узнавать нас с мамой, уходила внутрь себя, часто дышала с зажмуренными глазами, из которых катились слезы. Кололи сначала 2, потом 3, потом уже 4 раза в день, чаще было уже нельзя, и морфий почти не облегчал ее состояния - она впадала после укола в недолгое забытье и вскоре снова начинала метаться. Все пустые ампулы надо было сдавать под роспись онкологу в больнице, только тогда выдавали следующую порцию. Она при мне ни разу не кричала, а только часто-часто дышала, и металась на кровати, сбивая простыни и пеленки в кучу. Мама тайком плакала, когда выходила ненадолго погулять, полчаса-час после укола бабушка гарантированно спала, и мама на пару с бабушкиной подружкой-соседкой шла бродить по свежему снегу. Возвращалась с прогулки она совсем не отдохнувшая, а опустошенная и придавленная, с красными глазами, и снова шла менять белье, поить, кормить, открывать и закрывать балконную дверь для проветривания. Пахло в квартире очень тяжело. Однажды Рая отвела меня в сторону, и сказала - смотри, можно сделать так: один укол пропустить, перебиться на димедроле, а потом поставить двойной, этого ей должно хватить, у нее сердце уже изношенное. Я мгновенно поняла, о чем она, и не смогла ей ничего ответить, только головой помотала. И не смогла даже сказать об этом предложении маме, язык не поворачивался. И до сих пор не знаю, как бы поступила, если бы тот ужас продолжался еще хотя бы неделю.
Она умерла через 3 дня после этого разговора. Я ночевала в ту ночь у родителей дома, а мама попросила папу остаться с ней - одна оставаться с бабушкой она боялась, ей уже было совсем плохо, она не приходила в сознание, хрипела, булькала и стонала в такт дыханию тонким незнакомым голосом, время от времени громко вскрикивая. Я с облегчением сбежала, оставив их там, но ночью все равно почти не спала, вставала пить чай, и трижды у меня гасла газовая конфорка под чайником. Потом я в полудреме всё кому-то молилась: "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только бы скорее, пожалуйста, очень прошу, поскорее, ну сколько же можно, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть скорее!" и наутро, когда позвонила туда и мне папа сказал, что бабушка рано утром, в 5 часов, умерла, я почему-то совершенно не удивилась. Сказала: слава богу, слава богу, как хорошо, господи. Как хорошо, что она больше не мучается. Я была почти счастлива от того, что она наконец умерла. Так странно, правда? Счастлива.
Потом я осталась одна на ночь в ее квартире, мама передо мной за это очень потом виноватилась, но ей было надо с раннего утра ехать из дома за документами, и я осталась бабушку караулить на кухне на раскладном кресле, а бабушка лежала, прибранная и аккуратная, на столе в комнате с распахнутым балконом. Мне было совсем не страшно, я очень спокойно спала, впервые с первого дня приезда: наконец-то ей больше не больно, и не будет больно вообще никогда, бедная моя бабушка. Такая умиротворенная тишина расползалась из комнаты по всей квартире, такое спокойствие. Из открытого балкона по полу тянуло морозцем.
В день похорон было очень солнечно и морозно, невыносимо яркий свет отражался от снега и слепил глаза, пришло много бабушкиных подружек, которые все удивлялись, что мы с мамой не плачем. А мы обе просто радовались, что этот ад наконец закончился и для нее, и для нас.
Оказывается, иногда смерть даже родного и любимого человека может стать очень большой радостью. А я по молодости до бабушкиной смерти об этом даже не подозревала.
С днем рожденья тебя, бабуля. Я знаю, ты там сверху посматриваешь, как у нас дела.
И мы тебя помним. Как мало я тебе говорила, что люблю. С днем рожденья, моя хорошая.
Поцелуйте своих бабушек, пока они живы. Не уворачивайтесь от их объятий, пейте с ними чай, слушайте рассказы про молодость вечерами напролет. Потому что вам будет этого сильно не хватать потом, когда вы уже не сможете это сделать.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-12-21 06:43 pm (UTC)Боже мой, это самое страшное вообще, что может случиться. Одно из самых страшных...
no subject
Date: 2011-12-21 06:43 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-21 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-21 06:52 pm (UTC)я уехала из родного города в Москву. в один прекрасный день почувствовала, что-то, позвонила домой. мама сказала, что бабушке плохо. я вернулась. инсульт тяжелейший. в первый день бабшка еще сжимала мою руку, узнавала. на третий день я вышла подышать. и в какой-то момент посмотрела на часы. 16.30. рядом кто-то сказал "сколько времени? уже 16.30". прияд домой я узнала, что бабушка умерла именно в это время. годы прошли, а я все сожалею, что мало с ней общалась.........
no subject
Date: 2011-12-21 07:22 pm (UTC)Мой родной дядя умер от рака желудка, очень тяжело умирал, считай что от голода и нестерпимых болей.. А через 40 дней приснился мне - упитанный такой, светящийся, и сказал - это я там отмучился, всё, а тут мне теперь хорошо. С тех пор я тоже знаю, какая это радость, когда человек умирает...
no subject
Date: 2011-12-21 07:40 pm (UTC)плачу
меня очень долбануло после смерти бабушки прямо в голову: мама! теперь она самая старшая. и у меня есть время и мозги, чтобы ценить ее и говорить, как я ее люблю. А до этого мама просто была по умолчанию, ведь у каждого человека есть мама (мне повезло в жизни - среди моих друзей-знакомых у всех были мамы)
и мне бывает дико страшно, когда у моей мамы сейчас что-то непонятно-необоснованно болит. до трясучки...
no subject
Date: 2011-12-21 08:02 pm (UTC)Очень хорошо, что вы были рядом до конца!
no subject
Date: 2011-12-21 08:19 pm (UTC)все мы в чем-то виноваты перед своими бабушками - http://grymzastar.livejournal.com/15380.html. спасибо вам за текст, за нежность за милосердие.
no subject
Date: 2011-12-21 08:21 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-21 08:40 pm (UTC)И мам не помешает лишний раз поцеловать.
no subject
Date: 2011-12-21 08:41 pm (UTC)Я только сегодня вспоминала: так жалко, что я никогда не собралась сьездить с бабушкой на ее родину, в Баку.
no subject
Date: 2011-12-21 08:49 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-21 09:10 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-21 10:05 pm (UTC)Однажды ночью я проснулась и подумала: здесь смерть. Утром позвонила тетя и сказала, что дедушка умер. Через неделю после похорон приснился улыбчивый и до сих пор часто в снах фигурирует. Молчит и улыбается. И мне от этого хорошо.
С Днем рождения Вашу бабушку!
no subject
Date: 2011-12-21 10:42 pm (UTC)Я с тех пор как не стало бабушки, ничего не принимаю как должное. Для меня теперь всё и все - подарок.
no subject
Date: 2011-12-22 12:28 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-22 01:01 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-22 05:13 am (UTC)Одну мою бабушку врачи вылечили от рака (удалили опухоль). Позвоню ей сегодня, скажу, что люблю. И увидимся с ней на праздниках обязательно.
no subject
Date: 2011-12-22 07:22 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-22 08:29 am (UTC)Читала сейчас и вспоминала свою бабулю: тоже любила нас, своих 4 внуков, сильно-сильно. И перед смертью несколько последних месяцев тоже изменилась до неузнаваемости, стала какая-то маленькая, ссохшаяся, совершенно седая, никого уже не узнавала. А в последнюю нашу встречу пришла ненадолго в себя, взгляд прояснился... Я наверное, всю оставшуюся мне жизнь буду радоваться, что смогла с ней такой попрощаться.
И да, наши бабушки-ангелы, точно за нами с небес приглядывают.
no subject
Date: 2011-12-22 10:02 am (UTC)Юль, очень хорошо тебя понимаю. У мужа отец в сентябре у мер. Не от рака, другой болезни. Но он мучился 2 месяца, и это был ужас.
Я не религиозный человек, но хочется верить, что им та за чертой хорошо. Нет боли и мук
no subject
Date: 2011-12-22 10:07 am (UTC)Он не дожил чуть-чуть до каменной (67,5 лет) свадьбы.
В 2006 году, когда я была уже беременна Матвеем, мне приснился сон - что она умрет в конце лета или начале осени, а это наше семейное - вещие сны. Я испугалась, что она Матвея не увидит, она утешала, что увидит сверху.
Это была зима, мы в ближайшие же выходные поехали в гости к троюродной моей сестре, у которой жила прабабушка. Рассказали сестре, та не поверила, пообщались с бабушкой, уехали.
В августе звонок - сломала шейку бедра. Жили они летом за городом, и мы с мужем тоже в первые же выходные двинулись туда, у меня уже было 36 недель. Успели - спустя несколько дней она перестала уже узнавать родных, а так мы с ней даже немного поговорили, она была рада меня видеть.
Умерла она за 10 дней до моих родов. Ни на похороны, ни на 9-й день я не попала, а вот на 40-й приехала - с почти-месячным Митькой.
И я точно знаю, что она нас видела и видит сверху - она мне обещала на нас смотреть еще в том зимнем сне.
no subject
Date: 2011-12-22 10:25 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-22 02:49 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-22 03:29 pm (UTC)Всё-таки лёгкая смерть - это очень, очень большое счастье.
no subject
Date: 2011-12-22 06:25 pm (UTC)Мы в 2010 похоронили любимую бабушку...
no subject
Date: 2011-12-23 10:04 am (UTC)и она умерла от рака.
и у мамы полтора года назад выезали опухоль.
я не буду говорить, что я плачу... я реву...
светлая память! вечный покой!
no subject
Date: 2011-12-27 12:54 am (UTC)no subject
Date: 2012-03-12 05:35 pm (UTC)Рыдала.