v_s_e_horosho | Воспитательницы

Долго не могла понять, в чем отличие сегодняшних Сониных воспитательниц от тех, которые работали 9 лет назад, когда я Семку в садик отдавала. Те были пожилые, Елизавета Пална и Светлана Иванна. Елизавета Пална полная, улыбчивая, добрая-добрая, в старинных очках в пластиковой оправе, немножко квохчущая, как наседка - маленьким самое оно. Они вокруг нее, как спутники вокруг Юпитера, круги нарезали с утра до вечера, не выпадая с орбиты. Она маленьких часто на руки брала - просто так. Рассказывала им смешные стишки, выстраивала рядочками и пела песенки, показывая, как надо в такт прихлопывать и притопывать, и не в рамках занятий, а просто так. Те детки, которые плакали первое время, вообще просто жили у нее на руках, она вся была детками обвешена, как большое дерево грибами. Первый стишок, который Семка принес из садика, 2 с копейками ему было, "вышла куичка гуять, свежей тавки пащипать, а за ней ибятки, жейтыи ципааааааааатки"... Я почти плакала от умиления, как он пел это чудесное на одной ноте, да так старался, и так ждал, что его похвалят! А слуха-то вообще нет, ни малейшего признака, так и поет до сих пор все на одной ноте.

Там всех деток хвалили непрерывно, за все абсолютно, да так бурно и искренне, что я каждый раз изумлялась: это веление души такое? Или просто вошло в привычку за много лет работы? Покакал? Ай, какой молодец, умничка! Сам ложку держит? Какой замечательный мальчик! Штанишки помогает одевать товарищу? Вообще уму не постижимо, какой чудесный ребенок, ах, как мы маме вечером расскажем, какой у нее сынок растет замечательный! Все детки грелись и нежились в этих похвалах, Семка вечером взахлеб рассказывал - мама, представляешь, а я сегодня мальчику помогал штанишки одеть!

Светлана Иванна была низенькая, очень худая, с крашенным хной перманентом и золотыми зубами, улыбка делала ее лицо похожим на печеное яблочко. Тоже в очках, как и елизавета Пална, одна дужка перемотана синей изолентой. Она была из разряда "строгих",очень настаивала на том, чтобы во всем был порядок, и чтобы носовые платочки обязательно были пристегнуты на пуговку, специально пришитую к кофточке, если нет кармана. Я, помню, целый вечер пришивала эти пуговки и петельки на платочки. И платочки Семкиными инициалами подписывала перманентным тоненьким маркером (вышивать лень было), некоторые до сих пор живы, удивительно, за 9 лет-то... Светлана Иванна особый упор делала на зарядке, обязательно зарядка, каждое утро! Говорила всем родителям: вы только, ради всего святого, не опаздывайте на зарядку, это очень, очень важно! В 8-15 ребеночек уже должен быть в группе, не пропустите зарядку, я вас умоляю!
Все обкаканные вещички она не просто складывала в пакет, а застирывала и развешивала чистенькие на батареях! А осенью, когда отопления еще не было и в группах было по 15-16 градусов, она деток в пижамки не переодевала на сончас, оставляла в кофточках и колготочках, и для каждого наливала полторашку с горячей водой - вместо грелки.

Однажды я застала ее плачущей. Я вообще Семку очень рано отводила, он просыпался всегда в 6 самое позднее, и в 7-20 мы обычно уже выходили из дома и в 7-25 были в группе. Светлана Иванна приходила в 7 утра как штык, ни разу мне не пришлось ее ждать под дверью, как часто бывало у моих подружек, приводивших своих деток в другие садики. И вот прихожу, а на нее орет одна мама, не знаю, как ее звали. Вот, значит, мама орет, а Светлана Иванна трясется вся, голову на руки уронила на столе, и плачет. Я сходу выяснила, что дело все было в том, что Светлана Иванна строгим голосом сделала замечание славиковой маме - чтобы сына та приводила в чистых вещах.

А Славик вообще был такой ребенок, ну, знаете, плохо так говорить, но есть некоторые детки, сильно похожие на крысят, такие, совсем несимпатичные. И он всегда был очень, очень грязный, неряшливо одетый, его колготки можно было ставить в угол шкафчика - и они спокойно так стояли. И корка из зеленых соплей была у него под носом и на щеках всегда, в любое время года. А мама (растившая его одна, без папы) любила присесть на стакан, и приводила Славика она обычно тоже рано, мы часто с ней встречались в раздевалке, она в такие дни (когда на стакане) даже не здоровалась, раздевала сына, пошатываясь, и время от времени теряла равновесие, падала на задницу и материлась сквозь зубы. В раздевалке, бывало, стекла от выхлопа запотевали.

И вот эта мама Славика орала матом на нашу строгую Светлану Иванну, любительницу чистоты и зарядки! Орала потому, что Светлана Иванна попросила ее приводить Славика только в чистых вещах, а в таких грязных больше не приводить. Конечно же, я впряглась, и маме Славика пришлось заткнуться и выместись из группы, а я утешала Светлану Иванну, и неловко потом гладила ее по костлявому плечу. А колготки и футболки Славика были действиетльно ужасны, и еще он всегда был в коростах, замазанных зеленкой, и от него плохо пахло... В оконцове Светлана Иванна написала заявление об уходе на имя заведующей - сказала, что не может работать в группе, в которой родители ТАК к ней относятся, и ТАКИМИ словами оскорбляют. И маме Славика мягко порекомендовали его из садика забрать. Он потом ходил в соседний садик, тоже недалеко, и я часто видела, как утром она тащит его, полуодетого, за руку, а сама, нетвердо ступая, идет в тапочках (зимой), а из рукава за ней по снегу тянется шарф.

Утренники в садике всегда готовились так, как будто на них будет присутствовать САМ Путин. Елизавета Иална даже признавалась, что перед утренником она обычно не может заснуть от волнения, а на самом представлении она шепотом повторяла за всеми детками стишки, всегда готовая прийти на помощь тому, кто забудет слова, и по окончании у нее на лице было обычно написано ТАКОЕ облегчание, почти счастье, что мне тоже становилось так хорошо, как будто я какой-то важный экзамен сдала. Она Семку всегда хвалила, поручала ему самый длинный стих, а он с удовольствием рассказывал и чужие - за заболевших детей. Успевал выучить чужие стихи на многочисленных репетициях - новогодний утренник начинали репетировать еще в ноябре, по-моему.

Потом дочка Елизаветы Палны, старая дева, неожиданно для всех родила сыночка (без мужа), и Елизавета Пална перевелась в тот садик, в который дочь отдала ее внучика, когда он немножко подрос. Чтобы всегда быть рядом. И даже квартиру поменяла в тот район, чтобы удобнее на работу ходить было и до дочки было близко. Она до сих пор работает, лет ей уж, должно быть, крепко за 60, ближе к 70ти. Время от времени я ее встречаю, она до сих пор меня помнит, и Семку тоже, со слезой умиления мне говорит - ах, такого мальчика, как Сема, у меня за много лет работы ни разу не было! Надо ли говорить, как приятно материнскому уху это слышать! Я, кстати, слыхала однажды, как точно такую же фразу она говорила моей подружке про ее сына :)

А Светлана Иванна уже умерла. Ей было около 70 еще тогда, когда она с Семкой возилась. В последний год ее работы была какая-то комиссия, когда из ГорОНО приезжает толпа чиновниц и все они ходят по садикам, заглядывая в каждую дырку, и сидят на "отчетном" выступлении, к которому весь садик загодя готовится, и никто не ест и не спит от волнения по меньшей мере неделю до выступления, включая заведующую. Так во время как раз этой комиссии Светлана Иванна вывела деток-ясельников на прогулку, а была зима, и кто-то из комиссии углядел, что один ребеночек вместо валеночек был всего лишь в шерстяных носочках... Светлана Иванна уже совсем старенькая была, многое забывала, особенно когда сильно волновалась, и ее тут же по-тихому уволили на пенсию, она так плакала, когда приходила прощаться, и через несколько месяцев умерла. Своих детей и внуков у нее не было. Семка тогда уже ходил в подготовительную группу. Я на ее похороны не пошла, а говорят, пришло полгорода, все ее бывшие воспитанники и их мамы.

****

Пока писала, поняла. Они не были равнодушными, им не было пофиг на детей - они их искренне любили, всяких, и послушных, и не очень, всех-всех считали своими детками. Они звонили домой, чтобы узнать, какая вечером у ребенка была температура, если он заболевал; они помнили, что у Семки любимый цвет - синий, и что он очень любит манную кашу, а гречку не любит; они рассказывали сказки во время еды, чтобы детки лучше кушали - а Семку можно было накормить долгое время только так, с огромными ухищрениями. Много лет помнили, представляете? Они наливали им полторашки из-под пива горячей водой, когда не было отопления. Семка каждый раз, встретив Елизавету Палну на улице, кидается к ней обниматься, только пару лет назад затормозил и, засмущавшись, просто протянул ей руку для рукопожатия: вырос. Они обе даже на улице не могли пройти мимо плачущего малыша, обязательно приседали на корточки рядом с ним, и выспрашивали, что случилось, и вытирали слезы своими шарфиками или беретками, и отводили потерявшихся - домой; обиженных - утешали; при них дети волшебным образом переставали плакать после буквально нескольких фраз. Семке очень повезло с воспитательницами в ясельной группе, я их обеих никогда не забуду, я была совершенно спокойна, отводя его туда - я знала, что о нем обязательно позаботятся, и утешат, и накрмят, и покачают на коленках, если это будет нужно.

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From:

sguirel.livejournal.com

сейчас такие тоже есть - но они как жемчужины - их вылавливают передают знакомым :)и к ним специально ездят ... а не в тот что ближе ...
но таких мало - сейчас чаще черствость и равнодушие в ходу

From:

Воспитательницы

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags