v_s_e_horosho | Родные

Они познакомились однажды зимой в парке, по которому Анечка всегда возвращалась из музыкальной школы, в одно и то же время. Около крышки канализационного люка она всегда останавливалась, ставила на землю футляр с виолончелью, и доставала из папки с нотами пакетик с хлебными корками и крошками. На люке всегда тусовалась кучка лохматых неопрятных по-зимнему голубей, при виде Анечки они оживлялись, сбивались в кучу у ее ног, норовя залезть друг дружке на голову, один самый потрепанный даже залезал ей прямо на руку, в которой она держала корку. Анечка все норовила погладить кого-нибудь, те, что помоложе, были доверчивее старых, без пальцев на лапах, и иногда позволяли кормилице провести быстрым пальцем по гладким прохладным перьям.

Марта Иосифовна сидела на лавочке, нахохлившись, как будто тоже была немножко голубем. Каждый день на одной и той же, с нее как раз хорошо было видно люк и его расписной пернатый бомонд. Она видела, что Анечка не торопится домой, после того, как корки кончались, она обычно еще долго сидела на корточках, разговаривая с голубиной братией, потом вздыхала, брала свой огромный, не по росту, футляр за ременную петлю - и нога за ногу плелась к выходу их парка, то и дело оглядываясь: не бегут ли за ней голуби.

Однажды, ближе к весне, Анечка присела на лавку рядом с Мартой Иосифовной, и долго дула на замерзшие ладони: она даже не заметила, где посеяла варежки. Сказала себе под нос: опять дома будет нагоняй. Марта Иосифовна спросила так, как будто они были уже давно знакомы: потеряла? Анечка пожала плечом, беспечно помотала головой: скорее всего оставила в музыкалке, завтра поищу. Не хочу возвращаться – и непочтительно пнула футляр с виолончелью. Марта Иосифовна предложила: давай посторожу, а ты сходи, поищи. А вы никуда не уйдете?- доверчиво спросила Аня. Нет, я тебя дождусь. Она прибежала через 5 минут, размахивая издалека варежками. В раздевалке валялись, выпали из кармана. Надо пришить на резинку. Вот еще, я что, маленькая? А тебе сколько уже? Восемь, а вам? Меня Анечка зовут, а вас? Меня – Марта Иосифовна, мне 67 лет. О.- вежливо и задумчиво вытянула Аня губы трубочкой. А нашей бабушке 57. Только она не бабушка, она мама моего бывшего отчима, она мне не родная. А родной не знаю сколько, я ее не помню. Ну ладно, до свиданья, мне пора. Вздохнула, потянула лямку футляра на себя. Тебе далеко идти? Да не очень, я вон там, за садиком живу. Тебе, я смотрю, домой не очень хочется? Дааааа, мама на работе допоздна, а отчим уехал в командировку и не вернулся, наверное, много дел. Мама поздно приходит, а мне дома одной скушно. А уроки я еще в школе сделала, а телевизора у нас нет. Телевизор в папиной квартире остался, когда мы оттуда уехали, он нам его не отдал. Ну ладно, до свиданья. И ушла, покачиваясь около виолончельного футляра, как сухой лист на ветке. Издалека казалось, что это футляр несет девочку по странной траектории.

Они подружились. У Анечки не было бабушки в прямом смысле этого слова: мама отчима не считалась, да и не виделись они с тех пор, как отчим уехал, уже больше полугода прошло. Такая длинная командировка, наверное. А папина мама не хотела с ними общаться, хоть и жила в том же городе: наверное, обиделась на маму за то, что она разлюбила папу. Папа умер, и мама его разлюбила, Аня еще маленькая тогда была и совсем не помнит, почему это случилось. Ну, у взрослых это бывает, они иногда разлюбляют друг дружку просто так Разлюбила папу, полюбила отчима, а он взял и уехал в командировку, и пока неизвестно, вернется он вообще или нет.

Через пару недель неспешных бесед на лавочке Марта Иосифовна знала об их семье все-все, и то, что Анечка хорошо учится, а мама работает на скорой фельдшером, и ее сутками не бывает дома, и тогда Аня сама себе готовит завтрак и собирается в школу, а уроки у нее сроду никто не проверял. И что учительница злая и строгая. И что Генка пристает и бьет портфелем, дурак. На третью неделю Анечка не пришла, и Марта Иосифовна почувствовала … беспокойство. Даже смотрела в сторону микрорайона за садиком, и думала, что вот, старая калоша, даже не додумалась взять у Анечки номер телефона – просто так. А потом спохватилась: откуда ей было звонить? Городской телефон срезали строители, будка на углу дома не работала уж тыщу лет. А адрес? Ну зачем он ей. Неужели бы приперлась, позвонила, а когда ей открыли дверь – что? Спросила бы, почему Анечка прогуливает музыкальную школу? Но в этот день она ушла с лавочки позже обычного, когда строители уже давно уехали. Ночью плохо спала.

Ни на следующий день, ни через день Аня не пришла. Марта Иосифовна выходила на лавочку в 9 утра, как только приезжали строители, и сидела до вечера, отходя в магазин за булкой и пакетом кефира, и все смотрела то в сторону микрорайона, то в сторону музыкальной школы. Она скучала по девочке. Ей казалось, что даже голуби ведут себя не как обычно, гораздо беспокойнее. Конечно, привыкли жрать в три горла, посидите-ка на диете чуток.

На четвертый день Анечка пришла без футляра и со стороны дома, Марта Иосифовна увидела ее издалека и так обрадовалась, что даже встала и пошла ей навстречу, и они встретились на полпути, и больше на лавочку не садились – прогуливались по парку, разговаривали. Оказалось, что Анечка заболела, и мама ей запретила выходить из дома, но сегодня мама на сутках и она ушла не спросясь, повидаться и сказать, что с ней все нормально, только температура немножко и все, больше ничего нет, но мама все рано беспокоится и заставила ее сдать анализы, а Анечка терпеть не может, когда в палец тычут таким специальным лезвием, уж лучше шприцем из вены. Хотя из вены тоже брали, обиженно добавила она, мамина подружка тетя Марина, обещала что не больно, и обманула..

Потом Марта Иосифовна забеспокоилась, сказала – раз ты болеешь, тебе нельзя долго гулять, пойдем. Я тебя немножко провожу. Заодно и узнаю, где ты живешь. Извини, к себе не приглашаю, у меня там тарарам. Какой тарарам? Ремонт идет. Ооооооо, у нас один раз был ремонт, когда мы от папы уехали. Я правда не помню, но мама потом говорила, что проще сдохнуть, чем ремонт, и еще раз только через ее труп. Смешно, правда? Зачем нам ее труп, лучше уж так, без ремонта. А вы сами делаете? Строители? Это же дорого, откуда у вас деньги, вы же пенсионерка? Дочка наняла… А у вас и дочка есть? Она тоже старенькая? 45 это много, у меня маме всего 29.

Так они потихоньку дошли, поднялись на второй этаж, Анечка достала с шеи ключ на веревочке и открыла дверь. Доверчиво махнула рукой – проходите, чаю попьем. Замерзли на своей лавочке небось? Вы там сидите, чтобы строителям не мешать? А вы какой любите чай – у нас в пакетиках есть и обычный, я в пакетиках люблю, обычный мне все время в рот попадает. А мама чаинки называет водолазами. Давай, говорит, сегодня чай с водолазами пить. Пакетики дорогие, мы их только когда гости. А гости редко, так что нам пачки надолго хватает.

Марта Иосифовна со странным волнением оглядывала полупустую квартиру. Две комнаты вагончиком, деревянный крашеный пол, крохотная кухонька, совмещенный санузел. Ситцевые шторы. Две панцирные кровати, стол, виолончель. Не сравнить с ее хоромами. Уже не ее, поправила она себя мысленно. Рита, Рита, как же так получилось… - подумала опять она и привычно отогнала жгучую мысль прочь. Помыла руки в ванной, чинно села за стол, запоздало подумала, что надо было купить по дороге хоть баранок. Денег до пенсии оставалось совсем мало, но если не покупать в этом месяце сыр и конфеты, то вполне хватит. Чай был вкусный, горячий, Анечка чинно, как хозяйка, ухаживала – подавала сахар, ложечку, аккуратно складывала пакетик на блюдце, еще раз потом можно заварить. Марта Иосифовна вдруг подумала, что страшно не хочет уходить.

Продолжение здесь.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

nata-blackcat.livejournal.com

Давай скорей продолжение!!!!!!!!

From:

Родные

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags