v_s_e_horosho | Умираю от нежности

Кто бы мне сказал, что я когда-нибудь буду растекаться такой безобразно-сиропной лужей, как сейчас - ни в жисть бы не поверила. Даже Семка, долгожданный и любимейший сын, не вызывал во мне во младенчестве такое количество сюсей и мусей, как Соня. То ли виноват мой солидный возраст, то ли все-таки то, что она - такая девочка-девочка. Вся такая новенькая, идеально сложенная, такая ладная и ловкая, что даже просто держать ее на руках - одно удовольствие. Она так ловко совпадает всеми изгибами с моей ладонью, с мои плечом и руками, как будто у меня на руках - ее естественное, предназначенное самой природой место. Вся такая сувенирно-подарочная. С чистой и гладенькой кожицей в еле заметном пушке. С торчащими в разные стороны прозрачными волосенками. С загнутыми ресницами над ярко-синими глазами. С маленькими ловкими пальчиками, которые непрерывно что-нибудь куда-нибудь заталкивают или, наоборот, выковыривают. С улыбкой, в ответ на которую просто невозможно не улыбнуться - хотя вот только что, ровно секунду назад, хотелось этого диверсанта по меньшей мере отругать как следует. С применением физических мер воздействия. Когда она припадает к Андрею и обнимает его за шею, прижимаясь щечкой к его небритой щеке - я прямо вижу своими глазами, как даже он, суровый мужик без капли сантиментов, с каждой секундой все сильнее и сильнее плавится, мягчает в коленях, и в оконцове просто растекается совсем и не может издать ни одного членораздельного слова - только воркование и лепетание с придыханием и увлажнением глаз.

А кое-кто этим умело пользуется.

Если Соня что-нибудь уронила с грохотом - можно к гадалке не ходить и сказать заранее, что сейчас она будет широко-широко улыбаться, вытягивать шею, поворачивая головешку немножко то в одну сторону, то в другую. И чуть-чуть пританцовывать на месте. Может даже пальчиком виновато поковырять какую-нибудь рядом стоящую мебель, глядя в сторонку искоса. Если ущерб серьезен - то Соня качает головешкой из стороны в сторону и говорит "ай-яй-яй", а лицо делает такое грустное-грустное, и смотрит в сторону. Прямо мировая скорбь и кручина. Может даже начать хлопать себя руками по бедрам: ну как же, мол, так вышло, ума не приложу. Если продолжать на нее строго смотреть и издавать неодобрительные звуки - внимательно и долго смотрит в глаза, оценивая серьезность наших намерений, и делает нижнюю губку подковкой. Может даже немножко слезу выпустить и подвесить на ресничке. На это спокойно смотреть уже невозможно совершенно: мы много раз пробовали, ни разу не вышло. Как только видим эту губку - тут же начинаем ржать как ненормальные, а она тут же улыбается широко-широко, так что глазки становятся узенькие-узенькие, а улыбка встречается сама с собой на затылке, и кидается обнимать нас за коленки, и карабкается на ручки, и припадает к щеке, и строго указывает пальчиком на беспорядок с высоты нашего роста и говорит с осуждением, нахмурив бровки, свое фирменное "ай-яй-яй". На вопрос "Кто набезобразничал?!" уверенно тыкает в кошку. Или в Сему. Или в окно. На вопрос "А кто будет убирать?" не менее уверенно тыкает в маму.

Или уйдет по важным делам куда-нибудь в недра квартиры, и оттуда вопит призывно и требовательно, делая паузы: дает возможность отреагировать. Если никто не спешит на помощь, увеличивает частоту и мощность сигнала. Если все же пойти на звук, обнаружишь скорее всего Соню, тычущую пальцем в недосягаемое прекрасноЭ, либо Соню, залезшую на унитаз (смывать воду так интересно!) и не знающую, как теперь с него слезть, либо Соню, застрявшую где-нибудь между кроватью и стулом.

На призыв одеть колготки или носочки - зажмурившись, широко мотает головой в разные стороны и убегает вдаль, топоча голыми пятками и хохоча: знает, что сейчас будут догонять. Если никто не бежит за ней с печальными тщетными криками, размахивая колготками, останавливается в задумчивости, возвращается, демонстративно медленно проходит перед носом. При попытке схватить - мгновенно опять убегает с хохотом. И так может бегать туда-сюда по 10 раз, а будучи пойманной, хохочет, дрыгает ногами, пинается, вырывается из рук и опять уносится вдаль с одной одетой колготиной и волочащейся второй...

Ну как, как тут воспитывать, в таких невозможных условиях?!
Только и остается, что схватить на руки и целовать-целовать, а Соня, поняв, что на нее не сердятся, уже отталкивает навязчивых и стремится обратно на пол - по делам. Отстаньте, мама, от меня со своими поцелуями, не видите что ли - я вся в делах, вся в заботах.